“Особой грусти я не заметил, наоборот, все веселы, работают с огоньком, шутят, веселятся. Нас с Э радостно встречают. (…)В доме открыли стол, оказавшийся белым резным гробом. Все родственники прошли, попрощались, женщины утерли скупую женскую слезу, гроб закрыли. Мы берем гроб, выносим из дома и ставим на лафет. Там уже лежат любимая подушечка бабушки, ее сумочка и кое-какие личные вещи.
Во дворе выставляют концертную акустику киловатт на 10. Вот, думаю, еще и дискотека будет. Последние колонки затаскивают с помощью лестниц – да с таким звуком можно прокачать соседние деревни! Приехали музыканты, привезли инструменты и аппаратуру. Приготовления подходят к концу. Все расходятся по домам отдохнуть и переодеться к праз… э… мероприятию.
Вечером зажигается вся иллюминация на лафете, домике и деревьях. Прибыли четыре монаха, все садятся, слушаем сутты. Затем перемещаемся в дом. Там уже сутты в произвольном порядке для желающих. Получаю оберег на руку.
А вот дальше, граждане, я не помню, поскольку напился совсем. (…)
После часа сутр в храме возвращаемся к усопшей, готовимся к перемещению лафета с конструкцией и гробом к месту кремации. К лафету привязывают 2 веревки метров по 50 каждая. Все присутствующие (уже более 100 человек) берутся за веревки. До места кремации около километра. По пути взрываются петарды, грохот стоит страшный, девы юные визжат, дети веселятся вовсю. Приехали.” (…)
А чего, собственно, грустить? Женщина прожила достойную жизнь, родила и воспитала кучу детей, достойно умерла, и возродится вновь в новом статусе, исходя из жизненных заслуг. В этом никто из присутствующих не сомневается.”
Помимо перечисленных способов захоронения, в Таиланде традиционно практикуется еще один:
Как видно, лица родственников и монаха особой скорби не выражают. Такое впечатление, что люди заняты каким-то обыденным делом – ставят новую мебель или собирают вещи в дорогу.
Причем не все тайцы расстаются с прахом умершего – как мне пояснили, “у нас некоторые предпочитают хранить прах своих предков дома” (за исключением тайских христиан, которые, по всей видимости, считают такое отношение к останкам проявлением “язычества”).
Вообще, присущее буддийским культурам спокойное, как бы “домашнее” отношение к смерти не может не восхищать.
